Бледное небо из холодной бирюзы переливалось в неестественно теплую осень заходящего солнца. Одуревшие тополя зеленели, желтели и снова зеленели, позабыв, что скоро по календарю зима. Именно в это непонятное время года Разоев и встретил Дюшу. Эстэошник и бывший мент он всегда думал о том, где бы достать покурить. «Замутим?» — первое, что он бросал любому более или менее знакомому человеку. Именно благодаря любви к сативе его и отстранили. Посадить по 228 не вышло: Дюша был настолько своим, что вместо трибунала сослуживцы просто вышвырнули опального офицера на мороз. «Ну ты же всё понимаешь, погорели — кто-то должен огрести». Несмотря на то, что погорели всем отделом, козлом отпущения почетно было стать кому-то одному.

Знакомство с ним состоялось по-голливудски: после очередной дикой вылазки Разоева в люди тот в одной из промасленных забегаловок пролил на Дюшу горячий чай.

— Тут вокруг до хера свободного места мля, а ты сел рядом, и решил мне яйца сварить! Где таких делают?

Разоев рассказал где, а Дюша оказался благодарным и отходчивым слушателем — мокрые штаны быстро перестали заботить его. Зато он всё время раздувал щербатые ноздри, цокал языком и допивал уцелевшие остатки зелёного, густого от сахара чая.

— И чё на море? Хорошо мля? — Дюша сёрбает из ложечки.

— Как и везде, если есть деньги, — отзывается Разоев.

Возвращались они к метро через паркинг — золотой бизнес в Москве в конце десятых. «200 рубасов в час! Животные мля!»

Когда они подошли к месту ветвления их судеб, Разоев уставился на металлическую груду серебристого цвета — та к забору заканчивалась кузовом седан. Дюша протянул брелок по направлению к куче и та моргнула болтавшимся, но уцелевшим поворотником. Щелкнул центральный замок.

Оказалось, зарабатывал Дюша авариями.

— Как это, — не понял Разоев.

И Дюша объяснил. У него остались связи в местном отделении, так что схема была на поверхности. Вот уже полгода он работал на подмосковной СТО, где ещё плюсом «правили кузовщину». Дюша пришёл туда имея только энтузиазм и пакет «зухры». Уже через месяц он знал о кузовном ремонте больше, чем его благодарные учителя. Пилить там было не с чего, поэтому приходилось изощряться. Он уже слышал про эту схему от друзей по детдому и теперь, воплотив легенду в жизнь, считал себя баловнем судьбы.

— Договариваешься с водилой, мол, страховка у меня КАСКО, я вмажусь тебе в жопу. Или куда ты там хочешь — можно выбрать, но выправлять крылья проще, чем бампера заказывать — их ждать ещё. Тебе на руки дам тыщ 50. — он немного подумал. — Ну или 30 и выпрямлю все сам. Вооот. Тут важно, чтобы у тебя год был свежий у машины, а то не ликвидно мля. И это. И всё! Страховая те сразу платит. Может, поморщить придётся, временная канитель, тоси-боси, но у меня Жора всё делает ровно — со стороны ментов ваще не доебешься! А выплатит — и с Жорой, и водилой поделюсь, а там еще 300 останется. И так до следующей тачки, эту скидываешь на. Шаришь?

Для Москвы такой заработок был не очень оправданным — рисков масса, выхлоп нерегулярный, да и страховые заканчивались. Но Дюше как-то везло и на целых полгода подмосковные офисы страховых компаний превратились для него в места выдачи призов.

— Поехали за знакомство ебанём! — предложение он выпалил с озорным взглядом, так и бегавшим по лицу Разоева.

— Она же со стоянки не выедет. Давай каршеринг…

— Хуеринг! — внезапно разозлился Дюша. — Ты время видел? Я еще за свои бабки в пробках не стоял!

Вспышка гнева угасла так же быстро, как и появилась. Дюша посмотрел на машину, почесал затылок, как это делали в советских мультиках оболтусы и тунеядцы, и махнул рукой.

— Уговорил, чертяка языкастый! Поехали на метро.

В вагоне Дюша сел, расставив ноги пошире. Его взгляд бесстыдно щупал лица и округлости москвичек, он совершенно не боялся быть пойманным. Напротив, завидев внимание, тот еще наглее смотрел в глаза и расплывался в загадочной улыбке, несвойственной лицу кузовщика-эстэошника.

— Глянь, какая а…

Он подскочил к миловидной студентке да так резко, что его куртка-пиджак подпрыгнула выше него, на какое-то время оказавшись в невесомости и зрительно увеличив Дюшу. Такая метаморфоза развеселила девушку.

— Добрый вечер, — Дюша орал, перекрикивая грохот старого вагона.

Ненавязчивое знакомство прервалось остановкой на нашей станции. Дюша, все еще громко кричавший что-то краснеющей сквозь смех подруге, потянул её за руку к выходу. Разоев встал и молча вышел следом.

***

Выйдя на Менделеевской Сергей и компания ринулись куда-то во внутренности Москвы. Те начинались прямо через 5 метров от главных улиц. В каких-то немыслимых подворотнях, среди серевших в сторону от фасадов домов, словно Косая аллея из книг Роулинг, открывался этот переулок. «Арбат для нищуков», как говорил Дюша. Лампы фонарей щедро поливали жёлтым старый асфальт. Справа от улочки толпились узкие офисные высотки, слева же старые трёхэтажные дома годов тридцатых, судя по надбровным дугам фасадов и потрескавшимся наличникам окон. Из глаз этих домов выглядывало прошлое: «Шаурма за 90!», «Пиво от 150!» и причудливые рекламные слоганы, будто предназначенные для заблудившихся. Дюша в этом всем светился — он был дома.

— Пойдём! — его «мля» осталось у щетинистого слесаря Дюши, сейчас перед Разоевым носился десятилетний Андрюшка, ничего не знавший про конопляный дурман.

— Где это мы? — вопрошала студентка, отвечать ей Разоеву не хотелось.

— Это, мая, самое крутое место в Москве! Давай! — Дюша тащил её, Разоев послушно волочился следом.

Небольшими гроздьями кучковались студенты, пятничные клерки и патлатые музыканты. Все они держали в руках то, что объединяло и уравнивало интересы каждого — пластиковые бутылки с разливным. Из кучек раздавался то возбуждённый женский смех, то куплеты Егора Летова, разрывавшие кислотных цветов портативные колонки. Создавалось впечатление оживлённой ярмарки, всеобщего веселья, принятого здесь за хороший тон. Впрочем, о каких-то правилах этикета говорить не приходилось: поближе к концу улицы виднелись покачивавшиеся аутсайдеры вечеринки, готовые разукрасить ужином жёлтый асфальт и уже зависшие над ним, как бы в нерешительности.

Дюша мог чувствовать себя тут свободно — вокруг никто не давил шиком вывесок, дороговизной витрин и красотой нарядов. На этом фестивале пьяной молодости он чувствовал себя своим. Выпустив из рук студентку он совершенно позабыл о ней — магии слов в метро хватило на 10 минут, теперь он даже не пытался её удержать. Из-под жиденького пальто на худой руке загорелись последние Apple Watch.

— Я пойду, мне домой надо, скоро метро закроется, там ремонт на ветке…

— Вон пивнуха, пришли уже! Мое секретное место, — интриговал Дюша и снова его слова волшебным образом захватили милое создание. Она крутанулась к Сергею:

— Он всегда такой?

— Самому интересно. Может, ответ в секретном месте?

В баре оказалось тесно. Еще на лестнице вниз Разоев задумался, сколько такой может иметь выручки? Это был его бич — оказываясь где угодно: на празднике или концерте, он не мог не думать, сколько на этом заработают организаторы. Деньги в чужом кармане не давали покоя никогда: навесной свет где-то тысяч 100, ремонт тяп-ляп, под лофт не больше 400, барменов два, ну еще два посменно — каждому тысяч по 50… Сухие цифры стучались в его черепную коробку, доставляя извращённое удовольствие.

Они взяли по пиву и нашли два незанятых стула, девушка в телефоне пыталась найти причины, по которым она все-таки пошла сюда и осталась стоять. Разоев взглянул на это и понял, что до сих пор не знает, как её зовут. Не знал, наверняка, и Дюша. Разоев предложил ей сесть — отказалась и вернулась в телефон.

— Ты тока никому ни-ни! — вдруг после выпитой залпом кружки выдал Дюша в сторону Разоева. — А то я смотрю ты какой-то тихий. Знаешь чё я с конкурентами делаю?

Его дрожавшие и краснеющие от пива глаза пронзал страх. Разоев решил разрядить обстановку.

— Нет, я сейчас думаю, как поднять свое производство. Так что пока если я и буду плющить чужие тачки, то за бесплатно.

Он еще секунд 5 смотрел, будто слова медленной очередью только заходили в его ухо, а смысл всё еще толпился у кассы за сдачей. Наконец он расплылся.

— Ладна, только вот бессеребренник ты, Разоев. По те сразу видно. Чё думаешь я тут распинаюсь — не опасен ты. Вот, бля, сразу видно, а, скажи? — он ткнул в плечо студентку, та плеснула пивной шапкой на стол. Он резко подвинулся и прямо в лицо заговорил тихим басом — Нельзя таким быть, понимаешь? У нас в России все предприниматели, а кто не предприниматель — тварь дрожащая. Потому что как не предпринимать, когда тебя со всех сторон доят или вилами тычут? Вот тут и наступает момент истины мля — либо ты волк, либо овца, — на последнем слове он развязно взглянул на студентку, убедившись, что она его услышала. Та, наконец, покраснела и на крыльях освободительного гнева вылетела из пивного подземелья.

— Серый. А давай знаешь чё. Я тебе работу дам. Ну не работу… Так. Поручение, во! Порука… как там она.. круговая гы-гы. Тебе ведь это… наверняка лишними бабки не будут. Производство вот гришь… В Москве они тут не бывают лишними мля. Короче…

Сквозь так быстро вернувшиеся «мля» и пьяные бормотания, Разоеву удалось выделить суть: надо было влезть в шкуру курьера и доставить какую-то «поросятину», то-ли как-то еще — он не разобрал — Дюша был тощим и налакался в момент. Сам забрать деталь он не мог — задолжал им, да и вообще не нравились ему эти «чуркобесы», но нужная «поросятина» покоилась только на их авторазборке.

— Хочется помочь, пнимаешь. Не откажи, — он, не оставив чаевых, падающей походкой исчез вслед за студенткой. Разоеву остались лишь помятая визитка и поручение, повисшее в перегарном воздухе над дюшиным стулом.

Он приехал на место с визитки, когда осенний ветер уже намекал на вязаные шапки и шарфы. Пешком пришлось идти добрых 5 километров по убитым грузовой техникой глиняным дорогам. Адрес по навигатору привел к огромному ангару, где зерном рассыпались десятки маленьких организаций-приживал. Каждая из них влачила свое существование в суровом капиталистическом мире, где самые теплые и благоустроенные помещения ближе к центру уже поделили федеральные сети — к маленьким уставшим вывескам прибивались такие же заблудшие души с окраин. Санфаянс со скидкой, тренажерные залы без отопления и складские помещения перемешивались на стендах с названиями в одну серую кашу бизнеса без перспектив. Ноги не чувствовали твердой земли — всё разъезжалось и оставалось коричневой глазурью на вычищенных туфлях. Для людей это место было не предназначено — Разоев трижды почти попал под колеса ржавеющих японских грузовиков, кто-то даже, выпучив от страха глаза, беззвучно материл пешехода в промзоне.

Вывеска «Авторазб—ка» была то ли проржавевшей, то ли простреленной насквозь из чего-то крупнокалиберного в области «ор», а потемневшие буквы читались только днем. Во дворе перед огромными рыжими воротами стояли на кирпичах китайские и советские остовы, снятые с производства уже лет 20. Откуда у этих ребят могут быть запчасти на новые авто, подумал Разоев, но тут появился человек.

В металлическом проеме его встретил таджик-полурослик в совершенно чёрных от масла вязаных перчатках. Сквозь дыры на пальцах виднелись изуродованные инструментом ногти, а в кривых зубах шипела сигарета.

— Здоров, — Разоев держался как можно более «по-мужицки», — Мне нужна поросятина.

— Чё? — сигарета стряхнула часть себя в грязь с бензиновыми разводами.

— На вот, — Разоев протянул визитку с написанным номером детали на обратной стороне. Таджик насколько только мог брезгливо взял мятый картон от городского и, искривившись, незадымленным глазом изучил надпись.

— Дифференциал это. Ща погоди, — сигарета полетела куда-то в сторону одного из кузовов, а дверь в гараж лязгнула с бетонным эхом.

Когда волнения, вызванные дверью стихли, Разоев вдохнул невероятную тишину, обнимавшую эти ангары и гаражи. В воздухе гудело дурманящее амбрэ дизтоплива. Совсем изредка и где-то не в этом мире слышались крики грузчиков и эхо проносившихся двигателей, а ветер шевелил проросшими сквозь груды мусора лысыми березами. Прервав идиллию, за дверью гаража взорвалось дружное мужское гоготание. Дверь простонала, а следы еще не стихшего веселья красовались и на губах его привратника.

— Есть такая — должна подойти да. Налом 10 штук, да?

С собой у Разоева было 12. Он позвонил Дюше — тот пообещал все отдать и перекинуть на карту, но не щас — сейчас он договаривается с водилой, давай потом. Торговаться Разоев не любил и не умел, а потому повинуясь какому-то молчаливому согласию и вере в суточное знакомство просто расплатился с таджиком. Тот снова исчез и через минуту вынес в пакете грязную металлическую штуковину, похожую на здоровую спринцовку. На вес она была килограмм 10 и Разоев решил взять такси.

***

Есть люди, которые просто прорастают корнями в свою работу. Дюша был одним из таких. Его можно было не видеть месяцами, он даже купил радио-будильник, чтобы хоть как-то ориентироваться в графике свиданий. Он устраивал их себе на каждый чётный день. По нечётным дням приняты были посиделки в гараже. Ознаменовывал нечётный вечер стеклянный бонг, заказанный прямиком из Амстердама через друга детдомовца. Он им очень гордился — шаровую часть украшал огромный лист конопли, почти стертый частыми прикосновениями к стеклу.

Все остальное время Дюша работал, и работал, как настоящий москвич — беззаветно и самоотверженно. Вместе с пятком мужиков они обслуживали почти весь юг Подмосковья — очередь была расписана на два месяца вперед. Причина успеха крылась в случайности: Дюша давно коллекционировал видео аварий с авторегистраторов в группе Вконтакте, пока Фёдорыч с работы не предложил сделать увлечение публичным. Теперь каждый раз, когда Фёдорыча просили подать инструмент, старшие обращались к нему не иначе как сэмэмщик. Тот беззлобно материл их в ответ.

В один из нечётных вечеров в гараж постучались.

— Сэмэмщик, открой!

— Иннах! — харкнул Фёдорыч, но дверь открыл. Там стоял парень с пакетом из пятёрочки, разрывавшемся от чёрной тяжести.

— Дюша тут?

А через пару дней Разоев, снова придя в гараж, не застал Дюшу. Разбился, сказал его сменщик. Мужики ездили смотреть — говорят, переваренный на сто раз диференциал покрошился, заклинил редуктор, а тот — ведущее. Его и крутануло на КаМАЗ. Похороны завтра.

Спасибо, что дочитали этот отрывок. Книга всё ещё находится в работе и обязательно увидит свет, надеюсь, до 2020 года.


Если вам понравилось, подписывайтесь на канал в Телеграме, Яндекс.Дзене или Вконтакте.
Там я с нерегулярным постоянством пишу что-то интересное и дублирую сюда.

02.04.2019